Пушкин
Ты всегда говорил правду, великий наш певец; ты сказал ее и на этот раз.
«Суд глупца и смех толпы»... Кто не изведал и того и
другого?
Все это можно — и должно переносить; а кто в силах
пусть презирает!
Но есть удары, которые больнее бьют по самому сердцу... Человек сделал все, что мог; работал усиленно, любовно, честно... И честные души гадливо отворачиваются
от него; честные лица загораются негодованием при его
имени.
— Удались! Ступай вон!— кричат ему честные, молодые голоса.— Ни ты нам не нужен, ни твой труд; ты
оскверняешь наше жилище — ты нас не знаешь и не понимаешь... Ты наш враг!
Что тогда делать этому человеку? Продолжать трудиться, не пытаться оправдываться — и даже не ждать более справедливой оценки.
Некогда землепашцы проклинали путешественника, принесшего им картофель, замену хлеба, ежедневную пищу
бедняка. Они выбивали из протянутых к ним рук драгоценный дар, бросали его в грязь, топтали ногами.
Теперь они питаются им — и даже не ведают имени
своего благодетеля.
Пускай! На что им его имя? Он, и безымянный, спасает их от голода.
Будем стараться только о том, чтобы приносимое нами
было точно полезною пищей.
Горька неправая укоризна в устах людей, которых любишь... Но перенести можно и это...
«Бей меня! но выслушай!»— говорил афинский вождь
спартанскому.
«Бей меня — но будь здоров и сыт!»— должны говорить мы.
Февраль 1878
