1 С пирмонтских вод приехал он, Все так же бледный и больной, Все так же тяжко удручен Ипохондрической тоской... И, добр по-прежнему со мной, Он только руку мне пожал На мой вопрос, что было с ним, Скитальцем по краям чужим? Но ничего не отвечал... Его молчанье было мне Не новость... Он, по старине, Рассказов страшно не любил И очень мало говорил... Зато рассказывал я сам Ему подробно обо всех, Кого он знал; к моим словам Он был внимателен — и грех Сказать, чтоб Юрий забывал, Кого он в старину знавал... Когда ж напомнил я ему Про Ольгу... к прошлому всему Печально-холоден, зевнул Мой Юрий и рукой махнул... 2 Бывало, часто говорил Он мне, что от природы был Он эгоистом сотворен, Что в этом виноват не он, Что если нет в душе любви И веры нет, то не зови Напрасно их,— спасен лишь тот, Кто сам спасенья с верой ждет,— Что неотступно он их звал, Что, мучась жаждою больной, Все ждал их, ждал — и ждать устал... И, разбирая предо мной Свои мечты, свои дела, Он мне доказывал, что в них Не только искры чувств святых, Но даже не было и зла. Он говорил, что для других В преданьях прошлого — залог Любви и веры,— а ему Преданий детства не дал бог; Что, веря одному уму, Привык он чувство рассекать Анатомическим ножом И с тайным ужасом читать Лишь эгоизм, сокрытый в нем, И знать, что в чувство ни в одно Ему поверить не дано. 3 Одну привязанность я знал За Юрием... Не вспоминал О ней он после никогда; Но знаю я, что ни года, Ни даже воля — истребить Ее печального следа Не в силах были: позабыть Не мог он ни добра, ни зла; И та привязанность была Так глубока и так странна, Что любопытна, может быть, И вам покажется она... Не думайте, чтоб мог любить Он женщину, хотя в любовь, Бывало, веровал вполне, Хоть в нем кипела тоже кровь... Но неспособен был вдвойне И в те лета влюбиться он: Он был и ветрен, и умен. Зато в душе иную страсть Носил он. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 4 Его я знал... Лицо его Вас поразить бы не могло; Одно высокое чело Носило резкую печать Высоких дум... Но угадать Вам было б нечего на нем... Да взгляд его сиял огнем... Как бездна темен и глубок, Тот взгляд одно лишь выражал — Высокий помысл иль упрек... На нем так ясно почивал Судьбы таинственный призыв... К чему — бог весть! Не совершив Из дум любимых ни одной, В деревне, при смерти больной, Он смерти верить не хотел — И умер... И его удел Могилой темною сокрыт... Но цвет больной его ланит Давно пророчил для него Чахотку — больше ничего! 5 Его я знал,— и никого, И никогда не уважал Я так глубоко, хоть его Почти по виду только знал, Иль знал, как все, не больше... Он Ко всем был холоден равно И неприступно затаен От всех родных и чуждых; но Та затаенность не могла Вас оттолкнуть,— она влекла К себе невольно. Но о нем Довольно... К делу перейдем. 6 Одно я знаю: Юрий мой Был горд до странности смешной; Ко многим — к тем, кто выше был Его породой, или слыл Аристократом (но у нас, Скажите, где же высший класс?) — Не слишком ездить он любил... Но к князю часто он езжал И свой холодный, резкий тон С ним в разговоре оставлял... Хоть с Юрием, быть может, он Был даже вдвое холодней, Чем с прочими,— в любви своей Был Юрий мой неизменим И, вечно горд, в сношеньях с ним Был слаб и странен, как дитя... Да! он любил его, хотя На сердца искренний привет Встречал один сухой ответ... 7 Он помнил вечер... Так ясна Плыла апрельская луна, Такой молочной белизной Сияла неба синева, Так жарко жизнью молодой Его горела голова, Так было грустно одному, И так хотелося ему Открыться хоть кому-нибудь И перелить в чужую грудь Хоть раз один, что он таил, Как злой недуг, в себе самом, Чему он верою служил И что мучительным огнем Его сжигало,— и теперь, В груди его открывши дверь, На божий мир взглянуло раз И с ним слилося в этот час В созвучьи тайном... В этот миг Зачем судьба столкнула их? Бог весть!.. 8 Случалось вам видать, Когда начнут издалека Сбегаться к буре облака И ветром их начнет сдвигать Одно с другим? Огонь и гром Они несут — и ожидать Сдвиженья страшно вам... Потом Противный ветер разнесет Их по противным сторонам... Скажите: грустно было вам Иль было весело?..
1845
And lives as saints have died — a martyr. Byron * 1 Он умирал один, как жил, Спокойно горд в последний час; И только двое было ...
Безумного счастья страданья Ты мне никогда не дарила, Но есть на меня обаянья В тебе непонятная сила. Когда из-под темной ...
Es ist eince alte Geschichte, Doch bleibt sie immer neu* 1 Опять они, два призрака опять... Старинные знакомцы: посещать Меня в ...
О, говори хоть ты со мной, Подруга семиструнная! Душа полна такой тоской, А ночь такая лунная! Вон там звезда одна горит Так ярко и ...
Я измучен, истерзан тоскою... Но тебе, ангел мой, не скажу Никогда, никогда, отчего я, Как помешанный, днями брожу. Есть минуты, что ...
