Чу! Как сердце бьет горячим громом

Чу! Как сердце бьет горячим громом.
Это начудила ты со мной:
Все родное сделала знакомым
А себя, знакомую,— родной.
Уж на что, бывало, солнца имя
У меня вскипало на губах,
А теперь ресницами своими
Ты растеребила солнце в прах.
Хоть и чуждой плоти порожденье,
Хоть мне ближе отсвет русских лиц,
Я люблю тенистое смятенье
Искусительных твоих ресниц.
Я люблю — и так, что часто мнится,
Словно там, где только тень бежит,
В этих трепетных твоих ресницах —
Жизнь моя, судьба моя дрожит.
Потому: то бережным смущеньем,
То — безумств ревнивых острие —
Провожаю хищным восхищеньем
Каждое движение твое.
И такой тревожною любовью,
Милая, я жажду уловить,
Не порхнет ли у тебя под бровью
Хоть дыминка, хоть намек любви.
Ты в любви подчас и уверяешь —
Это лишь растроганная ложь:
Слишком ты любезно повторяешь,
Что тебе я дорог, мил, хорош.
Ничего от страдных глаз не скроешь:
Он сквозит, холодный черный ров.
Ты меня, мой друг, не успокоишь
Золотистой оттепелью слов.
И могу ль поверить ласки зорям?
Лучше ты, голубка, не волнуй;
Зажигая радость, светит горем
У меня твой каждый поцелуй.
Ты сулишь, что жизнь мою проводишь
До кончины, счастье подарив.
Что же ты опять рукой отводишь
Слитного желания порыв?

1925