Ты нам во славу и в позор, Сергей Есенин. Не по добру твой грустен взор в пиру осеннем. Ты подменил простор земной родной халупой; не то беда, что ты хмельной, а то, что глупый. Ты, как слепой, смотрел на свет и не со зла ведь хотел бы славить, что не след поэту славить. И, всем заветам вопреки, как соль на раны, ты нес беду не в кабаки, а в рестораны. Смотря с тоскою на фиал — еще б налили,— с какой ты швалью пропивал ключи Марии. За стол посаженный плебей — и ноги на стол,— и баб-то ты любил слабей, чем славой хвастал. Что слаще лбу, что солоней — венец ли, плаха ль? О, ресторанный соловей, вселенский хахаль! Ты буйством сердца полыхал, а не мечтами, для тех, кто сроду не слыхал о Мандельштаме. Но был по времени высок, и я не Каин — в твой позолоченный висок не шваркну камень. Хоть был и неуч, и позер, сильней, чем ценим, ты нам и в славу, и в позор, Сергей Есенин.
1971
За певчий бунт, за крестную судьбу, по смертный миг плательщицу оброка, да смуглый лоб, воскинутый высоко, люблю Марину — Божию ...
Ты нам во славу и в позор, Сергей Есенин. Не по добру твой грустен взор в пиру осеннем. Ты подменил простор земной родной халупой; не ...
До могилы Ахматовой сердцем дойти нелегко — через славу и ложь, стороной то лесной, то овражной, по наследью дождя, по тропе, ...
1 Как утешительно-тиха и как улыбчиво-лукава в лугов зеленые меха лицом склоненная Полтава. Как одеяния чисты, как ясен свет, ...
О, дай нам Бог внимательных бессонниц, чтоб каждый мог, придя под грубый кров как самозванец, вдруг с далеких звонниц услышать гул ...
