Баллада об одобрении мира

Пусть я не прав, но я в рассудке здравом.
Они мне нынче свой открыли мир.
Я перст увидел. Был тот перст кровавым.
Я поспешил сказать, что этот мир мне мил.
Дубинка надо мной. Куда от мира деться?
Он день и ночь со мной, и понял я тогда,
Что мясники, как мясники — умельцы.
И на вопрос: «Ты рад?» — я вяло вякнул: «Да».
Трус лучше мертвеца, а храбрым быть опасно.
И стал я это «да» твердить всему и вся.
Ведь я боялся в руки им попасться
И одобрял все то, что одобрять нельзя.
Когда народу не хватало хлеба,
А юнкер цены был удвоить рад,
Я правдолюбцам объяснял без гнева:
Хороший хлеб, хотя дороговат.
Когда с работы гнали фабриканты
Двоих из трех, я говорил тем двум:
Просите фабрикантов деликатно,
Ведь в экономике я — ни бум-бум!
Планировали войны генералы.
Их все боялись — и не от добра
Кричал я генералу с тротуара:
«Техническому гению — ура!»
Избранника, который подлой басней
На выборах голодных обольщал,
Я защищал: оратор он прекрасный,
Его беда, что много обещал...
Чиновников, которых съела плесень,
Чей сброд возил дерьмо, дерьмом разил,
И нас давил налогами, как прессом,
Я защищал, прибавки им просил.
И не расстраивал я полицейских,
Господ судейских тоже я берег,
Для рук их честных, лишь от крови мерзких,
С охотой я протягивал платок.
Суд собственность хранит, и обожаю
Наш суд кровавый, чту судейский сан,
И судей потому не обижаю,
Что сам не знаю, что скрываю сам.
Судейские, сказал я, непреклонны,
Таких нет денег и таких нет сил,
Чтоб их заставить соблюдать законы.
«Не это ль неподкупность?» — я спросил.
Вот хулиганы женщин избивают.
Но, погодите: у хулиганья
Резиновых дубинок не бывает,
Тогда — пардон — прошу прощенья я.
Полиция нас бережет от нищих
И не дает покоя беднякам.
За службу, что несет она отлично,
Последнюю рубашку ей отдам.
Теперь, когда я донага разделся,
Надеюсь, что ко мне претензий нет,
Хоть сам принадлежу к таким умельцам,
Что ложь разводят на столбцах газет,
К газетчикам. Для них кровь жертв — лишь колер.
Они твердят: убийцы не убили.
А я протягиваю свежий номер.
Читайте, говорю, учитесь стилю,
Волшебною горой почтил нас автор.
Все славно, что писал он (ради денег),
Зато (бесплатно) утаил он правду.
Я говорю; он слеп, но не мошенник.
Торговец рыбой говорит прохожим:
Вонь не от рыбы, сам он, мол, гниет.
Подлаживаюсь я к нему. Быть может,
И на меня охотников найдет.
Изъеденному люэсом уроду,
Купившему девчонку за гроши,
За то, что женщине дает работу,
С опаской руку жму, но от души.
Когда выбрасывает бедных
Врач, как рыбак — плотву, молчу.
Ведь без врача не обойтись мне,
Уж лучше не перечить мне врачу.
Пустившего конвейер инженера,
А также всех рабочих на износ,—
Хвалю. Кричу: техническая эра!
Победа духа мне мила до слез!
Учителя и розгою и палкой
Весь разум выбивают из детей,
А утешаются зарплатой жалкой,
И незачем ругать учителей.
Подростки, точно дети низкорослы,
Но старики — по речи и уму.
А почему несчастны так подростки
Отвечу я: не знаю почему.
Профессора пускаются в витийство,
Чтоб обелить заказчиков своих,
Твердят о кризисах — не об убийствах.
Такими в общем представлял я их.
Науку, что нам знанья умножает,
Но умножает горе и беду,
Как церковь чту, а церковь уважаю
За то, что умножает темноту.
Но хватит! Что ругать их преподобья?
Через войну и смерть несет их рать
Любовь к загробной жизни. С той любовью,
Конечно, проще будет помирать.
Здесь в славе бог и ростовщик сравнялись.
«А где господь?» — вопит нужда окрест.
И тычет пастор в небо жирный палец,
Я соглашаюсь: «Да, там что-то есть».
Седлоголовые Георга Гросса
Грозятся мир пустить в небытие,
Всем глотки перерезав. Их угроза
Встречает одобрение мое.
Убийцу видел я и видел жертву.
Я трусом стал, но жалость не извел.
И, видя, как убийца жертву ищет
Кричал: «Я одобряю произвол!»
Как дюжи эти мясники и ражи.
Они идут — им только волю дай!
Хочу им крикнуть: стойте! Но на страже
Мой страх, и вдруг я восклицаю: «Хайль!»
Не по душе мне низость, но сейчас
В своем искусстве я бескрыл и сир,
И в грязный мир я сам добавил грязь
Тем самым, что одобрил грязный мир.

1930

Читайте еще:

Самое читаемое на сайте:

Рубцов Николай
1

По вечерам

Рубцов Николай

Рождественский Роберт
2

Будем горевать в стол

Рождественский Роберт

Рождественский Роберт
3

Реквием (Вечная слава героям...)

Рождественский Роберт

Вознесенский Андрей
4

Автопортрет

Вознесенский Андрей

Высоцкий Владимир
5

Высота

Высоцкий Владимир

Высоцкий Владимир
6

В тайгу

Высоцкий Владимир

Твардовский Александр
7

Мы на свете мало жили

Твардовский Александр

Бродский Иосиф
8

Предпоследний этаж

Бродский Иосиф

Рождественский Роберт
9

Бег

Рождественский Роберт

Случевский Константин
10

По крутым по бокам вороного

Случевский Константин

Вознесенский Андрей
1

Автопортрет

Вознесенский Андрей

Вознесенский Андрей
2

Рублевское шоссе

Вознесенский Андрей

Брюсов Валерий
3

Гимн Афродите

Брюсов Валерий

Брюсов Валерий
4

По поводу «Me eum esse»

Брюсов Валерий

Брюсов Валерий
5

Солнцеворот

Брюсов Валерий

Вознесенский Андрей
7

Вальс при свечах

Вознесенский Андрей

Вознесенский Андрей
8

Баллада точки

Вознесенский Андрей

Высоцкий Владимир
9

Высота

Высоцкий Владимир

Бродский Иосиф
10

В озерном краю

Бродский Иосиф

Рубцов Николай
1

По вечерам

Рубцов Николай

Рождественский Роберт
2

Будем горевать в стол

Рождественский Роберт

Рождественский Роберт
3

Реквием (Вечная слава героям...)

Рождественский Роберт

Вознесенский Андрей
4

Автопортрет

Вознесенский Андрей

Высоцкий Владимир
5

Высота

Высоцкий Владимир

Высоцкий Владимир
6

В тайгу

Высоцкий Владимир

Бродский Иосиф
7

Предпоследний этаж

Бродский Иосиф

Твардовский Александр
8

Мы на свете мало жили

Твардовский Александр

Рождественский Роберт
9

Бег

Рождественский Роберт

Случевский Константин
10

По крутым по бокам вороного

Случевский Константин

Брехт Бертольт

Самое читаемое
1 место
Хлеб народа
Справедливость — это хлеб народа.
Иногда его хватает, а иногда его мало.
Иногда он вкусен, иногда в рот не возьмешь.
Если мало хлеба, ...
2 место
Во время войны многое возрастает
Быстро растут:
Имущество власть имущих
И нищета неимущих,
Речи властей
И молчанье подвластных.
Перевод М.Ваксмахера
1939-1947 ...
3 место
Сожжение книг
После приказа властей о публичном сожжении
Книг вредного содержания,
Когда повсеместно понукали волов, тащивших
Телеги с книгами на ...
4 место
Тайфун
Во время бегства от маляра в Соединенные Штаты
Мы внезапно заметили, что наш маленький корабль стоит на месте.
Всю ночь и весь день
Он ...
5 место
О повседневном театре
Вы, артисты, устраивающие свои театры
В больших домах, под искусственными светочами,
Перед молчащей толпой,— ищите время от ...
© 2017. stih-rus.ru